Я смотрю пред собой, там опять темнота, Где недавн

Я смотрю пред собой, там опять темнота, Где недавно сияла надежда-звезда. Остывает земля, замедляя свой бег, И под кожей застыл обжигающий снег. Я искал этот путь, не боясь высоты, А теперь лишь считаю немые мосты. Слишком много вопросов к холодным ветрам, И всё меньше доверия старым кострам. Как мне быть и куда повернуть в этот час? Свет небесный в ладонях внезапно погас. Я отшельник в ночи или падший святой? Тот, кто ищет приют, или вечный изгой? Или ждёт пустота тот момент, когда я Прошепчу, не скрывая обид и вранья: «Я устал, ты сегодня взяла мою высь. Победила, сдаюсь. Ну же, эхом откликнись». Тишина оглушает сильнее, чем крик, Я в зеркальном стекле не узнаю свой лик. Сколько пройдено верст, сколько сожжено сил, Чтобы в этой тени я пощады просил? Рассыпается в прах золотая броня, Никого за спиной, кроме серого дня. Я стою на краю, где кончается след, Где молитва — лишь звук, а спасения нет. Как мне быть и куда повернуть в этот час? Свет небесный в ладонях внезапно погас. Я отшельник в ночи или падший святой? Тот, кто ищет приют, или вечный изгой? Или ждёт пустота тот момент, когда я Прошепчу, не скрывая обид и вранья: «Я устал, ты сегодня взяла мою высь. Победила, сдаюсь. Ну же, эхом откликнись». Но из этой смиренной и горькой сды, Прорастает затишье забытой воды. Если я проиграл — значит, нечего брать, Значит, можно с начала сценарий писать. Пусть чернеет провал, за которым обрыв, Я останусь собой, этот миг сохранив. Я смотрю пред собой, там опять темнота. Но за нею всегда наступает черта.