Осталась только эта ночь и полоса Заката серого, з

Осталась только эта ночь и полоса Заката серого, застрявшего в окне. Мы стали прошлым. Мы теперь на самом дне Своих воспоминаний, писем и обид. Казалось бы — остыло, не болит. Вот ведь какое дело — в жизни так бывает: Время пролетело, тело всё забывает. Оно не помнит ни тепла, ни тишины, Мы этой памяти теперь не сочтены. Но почему-то, завершая этот круг, Когда сгущаются все сумерки вокруг, Внутри, под кожей, где-то там, в глухой тени, Душа завоет о годах, что мы сожгли. Она кричит сквозь этот плотный полумрак, Что всё, что было между нами — не пустяк, Что невозможно эту память обнулить. Но я устал. Мне нечем больше это крыть. Я не ищу причин, ответов и вины. Пусть наши тени будут сном усыплены. Ты отпусти, прошу... Я ухожу во тьму. И большего не надо никому. За окном догорает последняя нить, Нам уже ничего не дано изменить. Только пепел надежд заметают снега, И разводит пути ледяная река. Она кричит сквозь этот плотный полумрак, Что всё, что было между нами — не пустяк, Что невозможно эту память обнулить. Но я устал. Мне нечем больше это крыть. Я не ищу причин, ответов и вины. Пусть наши тени будут сном усыплены. Ты отпусти, прошу... Я ухожу во тьму. И большего не надо никому.