Фонари проспектов гаснут в утренней росе, Я помню

Фонари проспектов гаснут в утренней росе, Я помню, как увидел в той огромной полосе Твой силуэт случайный в свете фар ночных, Не знал тогда, что ты — мечта сердец чужих. Мы сели за столиком, кофе и дым, Казалась ты ангелом, домом родным. Но шёпот признанья разрезал покой, О том, как дорога свернула кривой. В глазах твоих — бездна, в руках твоих — власть, Ты знаешь, как пламя в мужчине зажечь. Ты стала для мира запретная страсть, Но дружеский смех наш сумели сберечь. Эх, Надя, Надюша, божественный дар, От взгляда такого вскипает пожар. Всем жёнам бы стать хоть немного тобой, Чтоб муж не искал этот берег другой. Ты всех укрощаешь движеньем руки, Под твой каблучок попадают полки. Мужчины теряют и разум, и стыд, Когда твоё тело о них говорит. Ты создана Богом дарить им уют, За эту минуту полжизни отдают. Но за маской жрицы, в ночной тишине, Ты верную дружбу доверила мне. Разбитые судьбы, хмельной аромат, Ты знаешь всю правду про рай и про ад. История в шрамах, душа под замком, Но мы до рассвета болтаем вдвоём. Пусть город судачит, мешая с грехом, Ты выше и чище в обличье своём. Для них ты — царица, магнит и дурман, А мне ты — опора сквозь серый туман. В глазах твоих — бездна, в руках твоих — власть, Ты знаешь, как пламя в мужчине зажечь. Ты стала для мира запретная страсть, Но дружеский смех наш сумели сберечь. Эх, Надя, Надюша, божественный дар, От взгляда такого вскипает пожар. Всем жёнам бы стать хоть немного тобой, Чтоб муж не искал этот берег другой.