В кабине воет белая буханка, Мигалка режет серый г

В кабине воет белая буханка, Мигалка режет серый горизонт. У Игоря в руках баранка-банка, На бицепс падает тяжелый пот. Он знает Госты, правила и сроки, Задушит лекцией любого на ходу. Пока врачи считают кровотоки, Он грезит: завтра стану кенгуру. Он сигма-лошадь с мощным крупом, В спортзале давит вес до хруста. Но в мыслях прыгает по трупам В австралийских зарослях капусты. Игорь — водитель санитарки, Душнила с кожей на стволе. Мечтает жить в глубоком парке, А не баранку мять в золе. Опять читает лекцию фельдшерице, О том, как правильно держать зажим. Ему порой ночами чудо снится: Сумчатый хвост и правильный режим. Он колет воздух острыми скулами, Подкован жестко, словно вороной. Сверкает в шортах мощными бедрами, Но статус кенгуру всё за стеной. Он сигма-лошадь с мощным крупом, В спортзале давит вес до хруста. Но в мыслях прыгает по трупам В австралийских зарослях капусты. Игорь — водитель санитарки, Душнила с кожей на стволе. Мечтает жить в глубоком парке, А не баранку мять в золе. В штанах скрывается его природа, Естественный и первородный вид. Он ждет прыжка, он ждет иного года, Пока капот пронзительно звенит. Сигма-самец в халате и бензине, Лошадью скачет по кочкам бытия. Игорь застрял в железной домовине, Но верит, что в сумке взойдет его заря.