За окном теплушки ветер рвал туман, Впереди — доро

За окном теплушки ветер рвал туман, Впереди — дорога, в сердце — океан. Три бойца, три друга, третий батальон, Где в кассетных тучах гаснет небосклон. Мирный, Пушер, Корнет — встали в строй плечом, И казалось, пули — это нипочем. Но война умеет время замирать, Нас учили жить, не учили терять. Встанем за павших, выпьем за живых, Там, где дым скрывает контуры своих. Корнет не вернулся из того огня, Полгода промчалось — черная броня. Встанем за павших, в небе облака, Жизнь солдата — в поле тонкая река. Время шло по гильзам, плавился песок, Снова по позициям целится восток. Мирного задело, вспышка, тишина, Кровь на маскхалате, выпито до дна. Санитарный борт уходит в синеву, Я теперь сквозь слезы на траву смотрю. Был у нас кулак, стал один патрон, Весь в рубцах и шрамах третий батальон. Встанем за павших, выпьем за живых, Там, где дым скрывает контуры своих. Корнет не вернулся из того огня, Мирного достала сталь в средине дня. Встанем за павших, в небе облака, Жизнь солдата — в поле тонкая река. Пушер стиснул зубы, проверяет ствол, Смерть давно накрыла нам прощальный стол. Друг ушел на небо, друг уехал в тыл, Кто-то скажет — выжил, кто-то — не добыл. Но пока я здесь, я за них двоих Прошепчу молитву в грохоте глухих. В этой тишине, где дрожит земля, Ваши имена помнят эти поля. Встанем за павших, выпьем за живых, Там, где дым скрывает контуры своих. Корнет не вернулся из того огня, Полгода за годом — горькая броня. Я остался здесь, я держу рубеж, В памяти латая миллионы бреш.