попугайня

Под кроватью в тени затаился испуг, Тося видит, как мир замыкается в круг. Она кошка-дурында, в глазах пустота, Но в лапах азарт и в хвосте острота. Мышка замерла, в стену вжимая свой мех, В этом доме охота — единственный грех. А в углу, где сгущается призрачный свет, Появляется Тот, кого в сущности нет. Тося прыгает вверх, Кузя смотрит в упор, В тишине назревает немой заговор. Демон Кузя восстал из кошачьих молитв, Он хозяин теней и подвальных палитр. Такрибца — это слово как древний пароль, Evil-коты принимают здесь главную роль. Мышка слышит, как бьётся стальное кольцо, У опасности здесь меховое лицо. Тося, Кузя и тьма, Эта песня сводит с ума. Шёпот лап, хриплый звук, Разрывает пространство вокруг. Такрибца, Такрибца зажигает огни, В этой комнате мы совершенно одни. Тихий шорох когтей по кривому полу, Кузя чертит когтями свою кабалу. Он не просто кот, он сгусток грехов, Король тишины и полночных стихов. Тося вертит хвостом, всё забыв про уют, Там, за гранью, коты свою песню поют. Мышка знает финал, но бежать не велит Этот странный, кошачий, безумный магнит. Такрибца в облаках, Такрибца в крови, Не ищи здесь пощады, не жди здесь любви. Тося, Кузя и вой за закрытым окном, Зло пропитало наш брошенный дом. Мышка — лишь тень в бесконечном огне, Evil-коты скачут в такт по стене. Этот ритм не унять, этот код не стереть, Если кошка решила сегодня запеть. Тося, Кузя и тьма, Эта песня сводит с ума. Шёпот лап, хриплый звук, Разрывает пространство вокруг. Такрибца, Такрибца зажигает огни, В этой комнате мы совершенно одни.