Позывной туробо

В чужом небе не гаснут чужие созвездия, На остывшей броне — пыль дорог и войны. Он пишет письмо, где нет места для бедствия, Лишь просьба дождаться обратной волны. Позывной его «Турбо», в глазах — отражение Дыма прилётов и рваных зарниц. Он выбрал свой путь, он принял решение, Не видя в прицеле знакомых лиц. А дома весна, и она просыпается, Не зная, как близко гудит дрон-убийца. Он ради неё каждый раз возвращается С самой последней и страшной границы. Сжимает металл огрубевшими пальцами, Вжимаясь в холодную, злую кювету. Мы стали на этой земле постояльцами, Ищущими хоть каплю дневного света. Снова небо рвётся в клочья, Снова дроны над стернёй. Он рискует каждой ночью, Чтобы знала ты покой. Крепкий парень, нервы-стали, Но когда стихает бой, Сердце бьётся в дикой дали — Он хочет домой. Он хочет домой. Он видел, как рушатся стены бетонные, Как время застыло в воронках пустых. И шепчут молитвы его губы тёмные За тех, кто остался, за самых родных. Пусть «Турбо» — лишь слово в эфире простуженном, Но в нём вся надежда и право на жизнь. Он знает, что там он по-прежнему нужен ей, И шепчет себе: «Ну, давай, продержись». Минута затишья — и грусть навалиется, Сжимает виски, будто старый титан. Ему эта девочка каждую ночь снится, Леча его душу от тысячи ран. Он воин в стране, что не стала отечеством, Но долг и любовь — это компас в груди. Он платит за мир своим изувеченным Желанием просто к порогу прийти. Снова небо рвётся в клочья, Снова дроны над стернёй. Он рискует каждой ночью, Чтобы знала ты покой. Крепкий парень, нервы-стали, Но когда стихает бой, Сердце бьётся в дикой дали — Он хочет домой. Он хочет домой. Когда-нибудь стихнут снаряды и выстрелы, И «Турбо» исчезнет в архивных листах. Он выжил, он смог, он воистину выстоял, С победой в глазах и слезой на щеках. А пока — лишь разряд в рации ломаной, Сырая земля и прицел на врага. Он любит её. Это чувство бездонное Дороже, чем жизнь, и сильней, чем пурга.