точка невозврата

(Глухой, вязкий перебор гитары. Звук пустой комнаты, где эхо отражается от голых стен) (Тихо, почти в микрофон): Мы не здесь. Мы где-то между... В этой бетонной коробке время застыло в углах, Мы ищем смыслы там, где остался лишь пепел и страх. Твои ключицы — мой личный фарфор, мой алтарь, За окнами бьется об землю седой календарь. Страсть — это способ не чувствовать холод внутри, Когда всё, что строили, просто сгорает, смотри. Мы не любим — мы просто пытаемся выжить вдвоем, В этом вязком болоте, которое домом зовем. Без лишних слов, без клятв на пустом полотне, Ты — единственный свет, что еще не погас во мне. Разбей мой панцирь, достань до самой черты, Там, где кончаюсь я и начинаешься ты. Это не нежность — это отчаянный, дикий порыв, На краю пустоты, за секунду до слов «взрыв». Пусть этот мир задохнется в своей немоте, Мы останемся кожей прижаты к святой темноте. Глубина не в словах, глубина — в твоих рваных зрачках, В том, как замерло небо на наших усталых плечах. Современность — это кладбище старых надежд и идей, Где мы просто тени среди одинаковых серых людей. Но твоё притяжение тянет меня из глубин, Ты мой единственный повод дожить до морщин и седин. Это страсть как религия, страсть как последний патрон, Когда каждый вдох — это чей-то чужой, затихающий стон. Мы не ищем спасения, мы принимаем свой яд, Пока наши тени в углу о своем говорят. (Ритм ускоряется, гитара срывается на грязный, тягучий фузз) Глубже... ещё... до самого дна души! Там, где никто не услышит, как мы дрожим. Рви эту реальность, к черту все смыслы и сны, Мы — это пульс самой долгой и страшной весны! Разбей мой панцирь, достань до самой черты, Там, где кончаюсь я и начинаешься ты. Это не нежность — это отчаянный, дикий порыв, На краю пустоты, за секунду до слов «взрыв». (Музыка затихает до одного низкого басового звука) Смысл не в том, чтобы быть... Смысл в том, чтобы чувствовать это. До самого конца. (Звук обрывающейся струны)