В тундре, где ветер сбивает с копыт, Город-призрак

В тундре, где ветер сбивает с копыт, Город-призрак под снегом лежит. Гудит под ногами пустая земля, Здесь время застыло у руля. В шестьдесят первом везли города Скрытую смерть сквозь снега и льда. Анадырь-1, Гудым, Магадан-11, Ты прятал в бетоне небесный гнев. В недрах горы, где не видно огня, Спит под замком тишина ледяная. Там, где когда-то звенела броня, Ржавчина ест, никого не прощая. В бункер глубокий спускается тень, Сквозь гермодвери в полночный день. В восемьдесят шестом убрали заряд, Боеголовки ушли на закат. А через пять лет рассыпался строй, И город остался один с тишиной. Двухтысячный год — открыт коридор, В бетонное чрево заходит дозор. Заброшенный штаб, остывший уют, Здесь больше приказов уже не ждут. В недрах горы, где не видно огня, Спит под замком тишина ледяная. Там, где когда-то звенела броня, Ржавчина ест, никого не прощая. В бункер глубокий спускается тень, Сквозь гермодвери в полночный день. Шаги отдаются в пустых тоннелях, Где раньше дежурили в серых шинелях. Секретные карты истлели в пыли, Мы в сердце холодном обломок нашли. Две тысячи второй — лишь ветер в портах, И эхо империи в этих местах. Гигантское чрево, бетонный оскал, Никто не забыт, но никто не искал. В недрах горы, где не видно огня, Спит под замком тишина ледяная. Там, где когда-то звенела броня, Ржавчина ест, никого не прощая. В бункер глубокий спускается тень, Сквозь гермодвери в полночный день. Анадырь-1, вечный покой, Спрятан историей под мерзлотой.