Мы из 90 в это время все было не просто

[TELEGRAM] Район накрыло серым небом, как бетонной плитой, Здесь каждый четвёртый либо в розыске, либо святой. Мы мерили жизнь не годами, а длиной кварталов, Где за косой взгляд прилетало остро и мало. Спортивки, кроссы, в кулаке зажата арматура, Такая вот у нас тогда была архитектура. Старшие учили: «Молчи, если не спрашивают», А время юности в цвета хаки окрашивало. В подворотнях тени шепчут про большой куш, Среди разбитых витрин и остывших душ. Двор на двор, стенка на стенку, дым сигарет, В кармане ни гроша, в глазах опасный свет. Мы верили в братство, делили хлеб и вину, Не зная, что завтра кто-то уйдет на войну, Кто-то в кресты, а кто-то в сырую землю, Но я эти ритмы улиц до сих пор приемлю. Это наше время, где сталь закалялась в драке, Где верность важнее, чем подпись на бумаге. Молодость в копоти, банда — твоя семья, На лезвии бритвы гуляли и ты, и я. Это наше время, районный хриплый гул, Где каждый второй в эту бездну шагнул. Память в наколках, шрамы вместо наград, Мы те, кто вернулся из этого ада назад. Черные «бумеры», кожанки, тертый асфальт, Здесь за базар отвечали, не зная фальшь. Группировки делили асфальт на куски, Сжимая в тисках города свои виски. Вчерашние школьники стали бойцами системы, Решая кровью любые свои проблемы. Маме врали, что на стройке подсобником был, А сам в подвале ствол от нагара чистил и мыл. Дружба проверялась не лайком, а делом, Когда по району неслись под прицелом. Кто-то поднялся, уехал в центр, затих, А кто-то остался в памяти строчек моих. Золотые цепи на тощих парнях из гетто, Мы ждали зимы, не веря в приход лета. Трудное время, суровых раскладов закон, Где жизнь стоила меньше, чем патрон в патрон. Это наше время, где сталь закалялась в драке, Где верность важнее, чем подпись на бумаге. Молодость в копоти, банда — твоя семья, На лезвии бритвы гуляли и ты, и я. Это наше время, районный хриплый гул, Где каждый второй в эту бездну шагнул. Память в наколках, шрамы вместо наград, Мы те, кто вернулся из этого ада назад.