Кромка воды разрезает малиновый диск, В небе заст

Кромка воды разрезает малиновый диск, В небе застыл неоправданный, ложный риск. Вот он, ваш рай, упакованный в ровный ряд: Белые стены и яблони чинно спят. Вы так хотели покоя — берите его, Здесь, кроме штиля, не слышно уже ничего. Только песок под ногами предательски сух, В стерильном раю задыхается собственный дух. Вот ваше глупое счастье — домик и берег реки, Где от избытка пространства сжимаются кулаки. Кругом тишина, но она не лечит, а бьет, Словно в груди не сердце, а мертвый лед. Это величие штиля — просто пустой объем, Мы в этом «счастливом» завтра заживо сгнием. Вечер ложится на плечи сырым хрустом, Вокруг так тихо, что в мире становится пусто. Словно стерли людей, города и случайный смех, Оставив одну декорацию, общую на всех. Стены молчат, и в окнах — медовый яд, Здесь даже птицы, кажется, не летят. В сердце осталось удушье, фантомная боль, В этой идиллии я играю чужую роль. Вот ваше глупое счастье — домик и берег реки, Где от избытка пространства сжимаются кулаки. Кругом тишина, но она не лечит, а бьет, Словно в груди не сердце, а мертвый лед. Это величие штиля — просто пустой объем, Мы в этом «счастливом» завтра заживо сгнием. Заприте ворота, запейте закат вином, Думайте правду о чем-то своем, земном. Но тишина прорастает сквозь ребра внутрь, Делая серой самую яркую перламутр. Домик у берега — клетка из чистого сна, Где вместо жизни — звенящая пустота.