боль

Она на троне из табуреток Крутит глазами, как сериал Она на троне из едкой желочи и злости, Взгляд обжигает, как злой финал. Считает, мир ей что‑то должен, Он ей всё должен, а он устал и он от яда душой опал. Она в короне из слёз и страха, Любая нежность летит на плаху В каплях кровавых её речей. Она в короне из злых историй Каждый входящий — уже виновен Каждое "здравствуй" — почти что бой Королева паншкенсих окраин Рвёт надежду в безумном бреду. Брат разбит и совсем неприкаян В этом сером  и тесном аду. В коридорах, где стены — капканы, Он у бездны на самом краю. Снова прячет глубокие раны, Душу сыну отдав свою. Он живёт по ее капризам , как в  сценарии чужом, Лишь бы мальчику спалось спокойно, Лишь бы был сыном любовь слхранить У них обои, как синяки Стены слышали каждый день мат Он у порога, опять с пакетами Ждёт, когда скажет вернуться назад, Он у порога, от горя пьяный, Снова покорно и злобно стоит. Она считает шаги по венам, Жизнь стала вечным и грязным пленом, Где ей судить, а ему — терпеть Каждый квиток, каждый чек в карман Жизнь у неё — бесконечный суд Где она судья, прокурор, храм и палач Эй, брат, ты слышишь, как ты тихо пропадаешь? Как твой голос рядом с ней почти не звучит? Вы там вдвоём, а между вами этот маленький Смотрит, учится терпеть, учится молчать и жить Брат, посмотри, ты же заживо гаснешь, Брат молчит, глотает слезы, за спиной растёт сынок Ты всё терпишь ради крови, ради маленьких щек Голос в тисках этой мглы затих. Детство ребёнка ты болью закрасишь? Он ведь страдает за вас двоих. Он учиться жить, как ты.