Снова утро, будильник орёт в тишине, Мама в халате

Снова утро, будильник орёт в тишине, Мама в халате, кофе дрожит в руке. Папа уже в дверях, кивает: «Я спешу», А я сижу, считаю минуты до звонка. На столе — квитанции, письма, старый чек, В воздухе — напряжение, будто ток течёт. Мама смотрит в стену, будто там ответ, А мне бы просто выйти, сбежать на сто лет. (Припев) Это не кино, не драма, не чужой сюжет, Это наша кухня, наш подъезд, наш тусклый свет. Слова повисают, как бельё на верёвке в ряд, Никто не скажет вслух, но все всё понимают подряд. Тишина громче крика, взгляд острее ножа, Бытовуха пишет историю, не спеша. (Куплет 2) После школы — пакет с хлебом, ключи в руке, Соседи за стеной опять кричат в темноте. Дома пахнет супом, пылью и старой обидой, Мама стирает, папа делает вид, что не видит. Телефон вибрирует где-то в куртке чужой, Папа выходит «на минуту», но тянет на час с лихвой. Я делаю уроки, смотрю в одну точку в тетрадь, И пытаюсь не думать, и пытаюсь не ждать. (Бридж) Иногда мне кажется, что мы — как старые чашки в шкафу: Треснутые, но нужные, стоят на виду, не на дне. Мы держим фасад, улыбаемся, если кто-то пришёл, Но дома стены знают каждый наш тихий, глухой укол. (Припев) Это не кино, не драма, не чужой сюжет, Это наша кухня, наш подъезд, наш тусклый свет. Слова повисают, как бельё на верёвке в ряд, Никто не скажет вслух, но все всё понимают подряд. Тишина громче крика, взгляд острее ножа, Бытовуха пишет историю, не спеша. (Аутро) Вечер. Телевизор бормочет что-то про погоду. Мама вздыхает, папа листает ленту без перевода. Я закрываю тетрадь, убираю ручку в пенал, Как будто это всё — просто черновик, а не финал. Просто день прошёл. Просто семья. Просто быт. И никто не спросит, что у меня внутри болит.