раны

В Санкт-петербурге — в камне бури, У врат жилищ — щели людские, Сидят звери — кость земли древней, Стражи времён, пожиратели веков. Пять тысяч зим — счёт им неведом, Песок времён стекал с их гривы, Ныне же — север, лёд и сумрак, Но память юга жжёт их камень. Каждую ночь тоска их кормит, Север — не дом для зверя солнца. Сходят тихо с престолов каменных, Кость земли размягчив в суставах. Когда в домах гаснет огонь очага, И ночь укрывает стадо людское, Серебро неба — свет волчий — Льётся на лики зверей безмолвных. Входят в Неву — меч воды стылый, Режет поток их грудь без жалости, Мимо жил водных, вен города, Мимо чугунных зверей бездушных. Каждую ночь тоска их кормит, Север — не дом для зверя солнца. Сходят тихо с престолов каменных, Кость земли размягчив в суставах. Как в дни, когда Нил — путь змеи водной — Нёс свои воды сквозь жар пустыни. Ищут они лес копий зелёных, Простор, где ветер огненный. К утру бледнеющему назад крадутся, Бег их быстр, пока глаз неба не открылся, И звёзды, раны на шкуре ночи, Тихо следят за их бегом вечным.