Великий масленок

По школьным коридорам, замедляя шаг, Идёт великий Макс, в засаленных штанах. Он тяжелее тени, он шире всех дверей, И слёзы в три ручья бегут с его кудрей. А на плечах сугробы — не снег и не мороз, То перхоть осыпается со шлейфом горьких слёз. Макс снова плачет, Макс снова грустит, В его кармане сырник обветренный лежит. Белеет на макушке небесная крупа, За Максом по пятам идёт солёная река. Он в уголке присядет, вздыхая тяжело, Достанет свой трофей, где масло затекло. Тот сырник неприглядный — единственный герой, Пока весь мир смеётся над пухлой головой. Он трёт глаза ладонью, размазывая соль, В его душе и складках живёт немая боль. Макс снова плачет, Макс снова грустит, В его кармане сырник обветренный лежит. Белеет на макушке небесная крупа, За Максом по пятам идёт солёная река. Не надо лишних слов, не надо перемен, Он в коконе обиды, в плену у этих стен. Дрожат его колени, искрится седина, То перхоть хлопьями ложится у окна. И творожный комочек прижат к его груди, Великий Макс уходит, и слёзы впереди. Макс снова плачет, Макс снова грустит, В его кармане сырник обветренный лежит. Белеет на макушке небесная крупа, За Максом по пятам идёт солёная река.