На мониторе рябь и серый горизонт, В руках штурвал

На мониторе рябь и серый горизонт, В руках штурвал, за спиной — разлом. Кирилл выходит в свой незримый фронт, Где дрон послушный дышит серебром. Его зовут по-хищному — «Лео», Он видит мир через линзу стекла. В небе чертит белое на белом, Туда, где пыль и мертвая скала. Летит камикадзе, не зная пути назад, В наушниках ветер и старый, глухой азарт. Позывной «Лео» ведет свой последний след, Туда, где в огне затеряется этот рассвет. Один щелчок — и вдребезги тишина, Такая сегодня у жизни его цена. В блиндаже темно, лишь отблеск от экрана, Пальцы на джойстиках — точно и плавно. Кирилл спокоен, не ноет старая рана, Когда до цели осталось самое главное. Он обходит помехи, ныряет в зелёнку, Ловит сигнал сквозь густой переплёт. Для кого-то война — это просто колонка, Для «Лео» — это в вечность полёт. Летит камикадзе, не зная пути назад, В наушниках ветер и старый, глухой азарт. Позывной «Лео» ведет свой последний след, Туда, где в огне затеряется этот рассвет. Один щелчок — и вдребезги тишина, Такая сегодня у жизни его цена. Метры до финиша, сердце стучит рывками, Картинка застыла, застыл над землей момент. Он пишет историю собственными руками, Где каждый маневр — как последний аргумент. Связь оборвется, экран зальёт пустотой, Кирилл снимет шлем и просто посмотрит вверх. Там, где «Лео» оставил свой след боевой, Над миром затихнет грозы уходящей эхо. Летит камикадзе, не зная пути назад, В наушниках ветер и старый, глухой азарт. Позывной «Лео» ведет свой последний след, Туда, где в огне затеряется этот рассвет. Один щелчок — и вдребезги тишина, Такая сегодня у жизни его цена.