Прибалт

Над перелеском вьется рыжий дым, И горизонт опять окрашен алым. Он кажется ровесником седым Здесь этим вечным, равнодушным скалам. В его глазах — колючий Рижский шторм, В его руках — спасительная сила. Он лечит тех, кто вышел из реформ, Кого война на части раздробила. Когда Прибалт заходит в душный блиндаж, Стихает дрожь и отступает стужа. Он не предложит ложный антураж, Он просто скажет: «Живи, ты очень нужен». Спокойствие течет по венам льдом, Когда его жгуты ложатся туго. Он помнит всех, и каждого потом Выводит из разорванного круга. Седой Прибалт — гранитный монолит, Отпор он даст и смерти, и металлу. Пока он здесь, душа не так болит, И кажется, что бед осталось мало. Он не боится пуль и злой пурги, Своим плечом закроет край воронки. В его ладонях — наши жизни и долги, И голос ветра — северный и звонкий. В аптечке спирт и старый амулет, На рукаве — эмблема красной краской. Он видел тьму, но источает свет, Скрывая шрамы под суровой маской. Пускай грохочет яростный обстрел, И рвется связь в полночном пересвете. Прибалт успел, он снова всё успел, Он самый старший на чужой планете. Седой Прибалт — гранитный монолит, Отпор он даст и смерти, и металлу. Пока он здесь, душа не так болит, И кажется, что бед осталось мало. Он не боится пуль и злой пурги, Своим плечом закроет край воронки. В его ладонях — наши жизни и долги, И голос ветра — северный и звонкий. Затихнет бой, наступит тишина, Он сядет в угол, закурив устало. Его работа — вечная война, Чтоб наше сердце биться не престало.