В общаге пахнет ночью и водкой

В общаге пахнет ночью и водкой, Талисман — пробка от водки на нитке, Как артефакт из эпохи «без водки — не жизнь». Дионис: «До 24 успеем за водкой!» — Типа мы марафонцы, а не пивные богатыри. Мы воняем, но смеёмся густо, Наш парфюм — «пот + перегар + духи «Трава»». Воняем, смеёмся, держимся дружно, Троцюк в сандалях — ему не нужно Ни моды, ни вида — лишь шаг уверенный, А Ваня со своим интернетом ебет мозги, бесконечно. Он говорит: «У меня 5G», — а у нас в общаге даже Wi-fi плачет. Дробышевская с плешью смеётся звонко, Её лоск — как у космонавта после 3 суток в невесомости. Подвальная зовет, будто тайное groundingо: «Спускайтесь, там вкусно, темно и никто не спросит». Серюзюнька нас везет под крутое музло, В машине — бас такой, что у Барбоса хвост задрожал. Рыгает Ксюша в тубзе — нам не до смеха вдруг, Но Ксюша: «Это не рвота, это эстетический фонтан!» Воняем, смеёмся, держимся дружно, Маша падает в обморок в троллейбусе, туго. Троллейбус: «Я не такси, я общественный транспорт!» Пёс Барбос лает в подъезде у двери, Он наш охранник, поэт и диетолог в одном лице. Маша учит плохому Ксюшу, вернее, Говорит: «Жизнь — это стикеры 18+ и кофе без сахара». Скидывает ей стикеры 18+, Ксюша: «Мама, это искусство!» Скоро выселяться — с общаги нам грустно, Какbobру без бобрового пруда. Последний вечер, последняя грусть, А հաշվի в холодильнике — только майонез и слёзы. Общага, водка, пробка-талисман, Дионис кричит: «До 24 успеем за водкой!» Мы воняем, но помним этот дом, До утра, до рассвета, до последнего звонка. Надпись на стене: «Здесь жили герои, Кто не умер от перегара, тот стал легендой».