Любовь

Мы делим север на двоих в холодной спальне, Где стены помнят эхо самых горьких слов. Наш путь казался бесконечным и сакральным, Но превратился в лабиринт пустых углов. Ты смотришь мимо, я смотрю в остывший чайник, В твоих глазах — метель, в моих — густой туман. И каждый жест для нас теперь почти случайный, Как будто лечим старым пластырем обман. Мы говорим, но звук не режет тишину, Мы как два берега, что топит наводненье. Я продолжаю эту странную войну, Где каждый вдох — и боль, и искупленье. Мы любим так, что сердце рвётся ввысь, Но между нами вырастает лютый холод. Любовь в груди, как пламя, не угас, Нам легче врозь по комнате молчать, Чем утолить словами этот вечный голод. Нам не забыть тот день, когда делили небо, И как за руки выбирались из огня. Где бы ты ни был и где раньше я бы ни был — В шрамах на коже ты умеешь считывать меня. Мы проходили через бездны и метели, Ломали рёбра, чтобы выжил кто‑то в нас. И сквозь все бури, через все недели Ты — мой маяк в кромешный час. Но почему же на заправленной постели Мы не находим больше самых нужных фраз? Мы говорим, но звук не режет тишину, Мы как два берега, что топит наводненье. Я продолжаю эту странную войну, Где каждый вдох — и боль, и искупленье. Мы любим так, что хочется кричать, Сквозь холод, боль и все сомненья. В душе любовь — не погасить, не спрятать, Чем утолить словами этот вечный голод. Прости, что я не слышу твой надрывный шёпот. Прости, что ты не видишь, как я ухожу в себя. Весь наш с тобою прожитый и горький опыт — Это попытка пережить, всё так же преданно любя. И даже в мгле, где нету света, Любовь — наш путь, наша победа. Мы говорим, но звук не режет тишину… Мы любим так, что нету сил молчать… Но нам осталось лишь молчать.