Опять рассвет над крышей бледной тенью, На Соф

Опять рассвет над крышей бледной тенью, На Софьи Ковалевской тишина. Я открываю дверь с тупым терпеньем, Внутри — кормов и клеток глубина. Халат накину, затяну покрепче, В витрине отразится мой оскал. Никто из нас не ждет, что станет легче, Опять наступит этот сериал. Пет шоп закрыт, но мы уже на посту, Считаем дни и кости по мосту. От Софьи Ковалевской не сбежать, Здесь нужно ненавидеть и стоять. Придет с утра мадам в мехах и стразах: «А есть ли у паштета нежный вкус?» Я покажу ей «выход» в ту же фразу, Едва сбивая свой привычный пульс. Людмила, слышишь, хомяка приперли? Опять поносят, требуют возврат. Елена, комом этот корм встал в горле, И чеки в кассе ровно в ряд горят. От зари до зари, через злость и года, Пет шоп — наша клетка, и мы в ней навсегда. На Софьи Ковалевской асфальт и беда, Покупателя взгляд — как живая вода... В которую хочется яда подлить, Чтобы больше не смели к нам звонить. Бальзаковский наш возраст — как отрава, Усталость в пояснице и в глазах. Нам не положена ни честь, ни слава, Мы тонем в наполнителе и снах. Опять стучат! Опять кому-то скучно! «А почему ваш кролик так молчит?» Потому что он, как мы, благополучно Внутри себя на всех на вас рычит. Пет шоп закрыт, но мы уже на посту, Считаем дни и кости по мосту. От Софьи Ковалевской не сбежать, Нам здесь до смерти суждено ворчать. Елена, ключ в замке. Пора прощаться. Людмила, завтра в восемь, как всегда. И снова будем в морды улыбаться, Сквозь зубы проклиная эти города.