Не в цеху блестящем, не под лак-гранит

Не в цеху блестящем, не под лак-гранит, Где бутыль с шмурдяком в уголке стоит, Проживал умелец, звался дядя Миша, Только руки-крюки и хмельная крыша. Говорил: «Ребята, я вам шкаф сварганю, Лучше, чем в Италии, честно, не гоню!» А как примет граммов триста для сугреву, Выдавал такое — хоть святых неси, Косо-криво-пыльно, словно после драки, Шкаф стоял под градусом, как и сам во мраке. (Припев) Ой, Михаил, Михаил — столяр забубённый! Где прошёл рубанком — там косяк прожжённый. Ты налей, настругай, да в косую клеть, Не мебель, а посмешище — стыдно смотреть. Дверка влево, полка вправо, ящик — в никуда, Потому что Миша пьяный делает всегда! (Куплет 2) С вечера за стопку, с утреца — за клей, А в глазах туманец, в пальцах — сто чертей. Мерит, режет, крутит, материт судьбу, В синьке-мухоморе видит он резьбу. Обещал комод резной — получился бред, Вместо ручки — пробка, вместо ножки — плед, Кособокий, хлипкий, в пятнах от вина, Эх, Михаил, работа твоя — одна беда-вина! (Припев) Ой, Михаил, Михаил — горе-краснодеревщик! Ты в своём запое — просто разрушитель вещий. Обещал мне стенку — вышла стенка плача, Где фанера пухнет, там душа судачит. Всё в кривь, всё вкось, всё в хлам и в дым, Завязал бы, Миша, с горьким, стал бы золотым! (Куплет 3) А клиент ругался, звал его к ответу, Тот налил клиенту: «Выпьем за планету! Завтра всё поправлю, будет первый сорт!» Только завтра снова уходил в запой-курорт. И лежат в квартирах по всему району Мишины шедевры — горькая икона: Стул-инвалид, кровать-качалка, стол-верблюд, Вся округа знает Мишин «мебельный» маршрут. Говорят: «Бросай, Михалыч, погубишь дар!» А он шмурдяк лакает и в ответ: «Налей, гусар!» (Припев финальный) Ой, Михаил, Михаил — пропащая душа! Где бутыль, там и рубанок, где стакан — там и тоска. Ты бы протрезвел хоть к лету, посмотрел вокруг, Может, сделал бы табуретку, хоть одну, без мук. А пока — всё в кривь, всё вкось, всё в хлам, в утиль, Крепко дружит с алкоголем наш мастеровой Михаил!