Таксист с душой поросенка

Максим заводит старый ключ, мотор скрипит, как сталь, Он смотрит в зеркало заднего вида, в глазах одна печаль. На пассажирском сиденье пусто, лишь запах пыли и невзгод, Он снова едет в никуда, на этот бесконечный поворот. Его пятак в пыли дорог, он вредный, словно черт, Но в сердце, где-то глубоко, он прячет свой разбитый борт. О, Максим, поросёнок-таксист, ты вечно злой на этот мир, Твой салон пропах бензином, ты устроил здесь свой пир. Хрюкаешь в пустоту, ругаешься на каждый красный свет, В твоем такси лишь грусть, которой выхода уж нет. Клиент садится, он ворчит, ругается на пробки и дожди, Максим не терпит лишних слов, он шепчет: «Просто погоди». Внезапный звук, неловкий миг — Максим опять не сдержан был, Он слишком много ел вчера, и этот стыд его накрыл. Он вредный, мелкий, неуклюжий, в такси живет, как в заточении, И каждое его «хрю-хрю» — лишь крик души и мучение. А город светится в окне, но для него там только мрак, Максим не знает доброты, он для людей — лишь мелкий враг. Он давит газ, он гонит прочь, ругаясь матом на судьбу, За то, что жизнь его превратила в бесконечную борьбу. Он поросёнок, что за рулем пытается найти покой, Но лишь пердит и злится вновь, махнув на всё своей рукой. О, Максим, поросёнок-таксист, ты вечно злой на этот мир, Твой салон пропах бензином, ты устроил здесь свой пир. Хрюкаешь в пустоту, ругаешься на каждый красный свет, В твоем такси лишь грусть, которой выхода уж нет. Никто не знает, как ему обидно быть таким, Быть поросёнком-паскудёнком, вечно всеми нелюбимым. Он хочет ласки, а не ругани, он хочет сбросить этот груз, Но лишь ворчит, и в тишине срывается с его губ горький хруст. Максим уходит в поворот, скрываясь в дымке городских теней. Остался лишь запах обид и грустных, серых, злых ночей. Просто поросёнок. Просто таксист. Просто одинокий герой. Его история заглохла вместе с последней ночной звездой.