Две тысячи двадцать второй, филармония, жара, Ты в

Две тысячи двадцать второй, филармония, жара, Ты в джинсовке, Dior Force — я запомнил навсегда. На бутылке твоей колы написал своё я имя, И укатил тогда на скейте, не предчувствуя интриги. Я не знал, что через время мы столкнёмся вновь с тобой, Что ты станешь моим небом, моей радостью, судьбой. Первый май, две тысячи двадцать второй — начало, Я влюбился так внезапно — будто сердце всё решало. Денег не было на ужин — были улицы и ночь, Ты делила всё, что было, ты старалась мне помочь. На великах по городу, пикник под небесами, Мы не были богаты, но казались королями. Ты готовила мне дома, приносила мне еду, Я не знал, что через годы эту боль не обойду. Пять лет я называл тебя единственной родной, Но чужая тайна вмиг забрала мой мир с собой. Пять лет — и всё разбито, пять лет — и я один, Я верил в наше завтра, я тобою только жил. Я видел нашу старость, я строил нашу жизнь, Но ты убила веру, что любовь нельзя предать. Я помню нашу встречу, я помню первый май, Но как теперь поверить в твоё вечное «не предавай»? Ты стала моей болью, хотя была мечтой, Я думал, мы навеки, но теперь я не с тобой.