Где сосны гнутся от свинцового ветра, Где кажд

Где сосны гнутся от свинцового ветра, Где каждый метр пропитан горьким огнем, Под Красным Лиманом, за гранью рассвета, Мы в пекло прямо на старой «мотолыге» идем. На шлеме пыль, а под сердцем — ярость, Я выбрал путь, где не ищут покой. Водила медвзвода, забывший про усталость, Викинг с Полесья, рожденный войной. А небо над Гродно так чисто и немо, Там аист вьет гнезда в забытом краю. Но ты на войне стал куском этой схемы, Спасая чужих в беспощадном бою. Я слышу твой голос в помехах эфира, Сквозь грохот снарядов и крики ребят. Ты воин из древнего, гордого мира, Где шрамы на коже о многом творят. Шрам Рус — он Викинг-беларус, Под Красным Лиманом не дрогнет рука. Тяжелый металл и смертельный искус, Но воля его, как Береза, крепка. Сквозь копоть и дым, по горящей дороге, Он вывезет раненых в чреве стальном. В нем кровь партизан и варяжские боги, Он Шрам, за которым придет перелом. Дорога — крошево, грязь и воронки, В кабине жгуты и запекшийся пот. «Триста полсотни! Держитесь, подонки!» — Кричу я мотору, летящему вброд. Не за медали и не за достаток, Я здесь, потому что иначе нельзя. У Викинга шрам — это горький остаток Того, как сгорали в огне полка друзья. Ты снишься мне ночью в кольчуге и латах, Но утром на базе — в родном камуфляже. Ты щит для парней в этих малых палатах, Ты совесть страны на крутом вираже. Вернись из тумана, вернись из обстрела, Молюсь всем святым под сияньем луны. Твое отражение в сталь пропотело, Ты символ победы и чести страны. Шрам Рус — он Викинг-беларус, Под Красным Лиманом не дрогнет рука. Тяжелый металл и смертельный искус, Но воля его, как Береза, крепка. Сквозь копоть и дым, по горящей дороге, Он вывезет раненых в чреве стальном. В нем кровь партизан и варяжские боги, Он Шрам, за которым придет перелом. Довезу... Обязательно выживем. Жду тебя... Мой Викинг.